Как единоверцы села Устьянцево детей в Православие крестить отказались

Фото креста из Успенской церкви села Устьянцево, домашний архив семьи Митрохиных

История села Устьянцево Барабинского района Новосибирской области в своём роде уникальна. Основанное в конце XVIII века государственными крестьянами Устьянцевыми из деревни Марковой, оно впервые упомянуто в исповедных ведомостях Спасской церкви г. Каинска за 1793 г. как деревня «Усьянцова».1 В последующие годы сюда подселились ещё несколько семей из той же деревни Марковой, а в 1813 и в конце 1820-х гг. пришли крестьяне-История села Устьянцево Барабинского района Новосибирской области в своём роде уникальна. Основанное в конце XVIII века государственными крестьянами Устьянцевыми из деревни Марковой, оно впервые упомянуто в исповедных ведомостях Спасской церкви г. Каинска за 1793 г. как деревня «Усьянцова» (1). В последующие годы сюда подселились ещё несколько семей из той же деревни Марковой, а в 1813 и в конце 1820-х гг. пришли крестьяне.

В середине 1810-х гг. во дворе у Г.Ф. Митрохина жители деревни Устьянцевой соорудили старообрядческую часовню. В 1835 г. они достроили к ней алтарь и при содействии епископа Томского и Енисейского Агапита обратили эту часовню в единоверческую церковь, которая была освящена в 1836 г. во имя святителя Николая и стала первым единоверческим храмом во всей Томской епархии.

Как позже отмечали Томские епархиальные ведомости: «Первоначально единоверцы Устьянцевского прихода весьма гнушались православною грекороссийскою церковью, её священнослужителями и таинствами и нисколько не отличались в этом отношении от раскольников. В православную грекороссийскую церковь для молитвы не ходили, таинств от православных священников не принимали, из одних сосудов с православными пищи не принимали. ... Такие отношения Устьянцевских единоверцев к православным существовали почти до пятидесятых годов XIX в.» (2).

Приблизительно в 1850 г. в перестроенной из часовни Николаевской церкви случился пожар, и она сгорела. Вместо неё в 1850 году на новом месте была построена новая, довольно красивая однопрестольная деревянная церковь. В декабре 1851 г. храм освятили во имя Успения Пресвятой Богородицы, а уже с ноября 1851 г. записи о церкви в метрических книгах села Устьянцево сменяются с Никольской (Николаевской) на Успенскую (3).

Особенностью единоверческого прихода являлось то, что в самом Устьянцево проживали лишь около четверти всех прихожан, остальные же были рассредоточены по нескольким десяткам селений не только Каинского, но и соседних Барнаульского и Омского округов – в 1840-х гг. до шестидесяти деревень. Некоторые из них располагались за 100 и более вёрст от приходского центра, самыми отдалёнными являлись три деревни Юдинской волости, находившиеся в 170–190 вёрстах от Устьянцево.

Успенская единоверческая церковь достигла особенного расцвета при отце Петре Соколове, который был рукоположен во священника в 1870 г. из среды самих единоверцев и поэтому пользовался их особым доверием. Впоследствии об Устьянцевской церкви не раз писали Томские епархиальные ведомости, приводя её в пример как одну из лучших в епархии. Так, в 1889 году отмечалось: «в настоящее время этот приход едва ли не первый из всех единоверческих приходов Томской епархии, заслуживающий наименования «единоверческого», потому что прихожане оного не чуждаются ни священников, ни прихожан православных, признают ту и другую церковь единою соборною и апостольскою церковью». В обозрении церквей и приходов Томской епархии по результатам поездки епископа Томского и Барнаульского Макария в июле-августе 1897 г. Устянцевская приведена в числе семи приходов, прихожане которых отличаются «особенным усердием к храму Божию и исполнению христианского долга» (4).

Но такое положение сложилось не сразу. Прихожанам села Устьянцево пришлось пройти нелёгкий путь, доказав стойкость своих убеждений и веры. Известно, что долгое время старообрядцы как противники официальной церкви подвергались жестоким репрессиям – ссылке, конфискации имущества и другим мерам вплоть до смертной казни. В конце 20-х – начале 30-х гг. XIX века жителям Устьянцево (Устьянцевы, Митрохины, Убоговы) удалось избежать наказания по нескольким уголовным процессам, начатым по факту совершения таинств крещения и венчания не по православным канонам у старообрядческих священников г. Томска.5 В середине 1830-х гг. они испытали на себе все «прелести» работы бюрократической машины при получении разрешения на перестройку собственной часовни в единоверческую церковь.6 Наконец, в первой половине 1870-х гг. устьянцевским единоверцам предстояло выдержать ещё один натиск властей. А дело было вот в чём.

При епископе Томском и Семипалатинском Алексее епархиальным начальством были приняты указы от 03.10.1867 и 13.02.1868, по которым: а) православные священники могли венчать единоверцев в своих церквях только при условии, если те согласятся принять православие и в подтверждение этого согласия дадут соответствующую подписку; б) детей, родившихся от смешанных браков единоверцев с православными, необходимо было воспитывать в духе и обрядах православной церкви с причислением их к православным приходам (на это священники также должны были требовать расписки при бракосочетании).

Этими распоряжениями епархиальной власти особенно были недовольны единоверцы приходов Дмитрие-Титовского, Устьянцевского и Троицкого (г. Томск). Так, прихожане Устьянцевской церкви грозили, что все уйдут «в раскол», если упомянутые указы не будут отменены, «так как им, УстьЯнцевцам, стало очень прискорбно, когда священник отчислил из их семейств к православным приходам до 500 душ». Сибирские единоверцы сходились во мнении о невозможности их выполнения, объясняя это следующим образом: «Живём разъединено между собою и не зная друг друга. Это обстоятельство и поставляет нас, единоверцев, в естественную необходимость вступать в брак с православными невестами и своих дочерей выдавать за православных» (7).

Действительно, анализ структуры Устьянцевского прихода по населённым пунктам и количеству прихожан в рассматриваемый период (для примера выбран 1869 г.) показывает, что прихожане Успенской церкви были сильно рассредоточены на значительной территории Каинского округа, а также соседнего Омского округа Тобольской губернии и проживали в более чем 40 населённых пунктах. Причём чем дальше от приходского центра – тем менее многочисленными были сообщества единоверцев. Так, если в деревнях соседней Казанской волости, расположенных на расстоянии от 10 до 90 вёрст, число дворов, прихожане которых относились к Устьянцевской церкви, составляло преимущественно 3–8 на деревню, то в более отдалённых волостях – буквально единицы: в Усть-Тартасской волости в более чем половине селений, где числились единоверцы, их было всего по 1–2 двора в деревне, в остальных не более 8-и (расстояние от Устьянцево 80–140 вёрст), в Вознесенской из 4-х деревень в 3-х проживали всего по 1 двору единоверцев, в 4-й деревне 3 двора (95–112 вёрст), в Юдинской из 5-и деревень в 3-х – по 12 двора, в остальных 4–5 дворов (110–190 вёрст) (8).

Вышеприведённые слова единоверцев подтверждает и статистика бракосочетаний в приходе (см. Приложение 1), из которой видно, что уже в 1840-х гг. более половины браков совершались единоверцами с невестами православного вероисповедания. В 1860-х гг. этот показатель только вырос. Так, в 1867 г. (наиболее близкий к рассматриваемым событиям год, за который сохранились метрические книги) 79% всех браков были заключены прихожанами с православными невестами, а среди единоверцев самого Устьянцево – 80% (4 из 5-и венчаний).

Наконец, в обоснование свей позиции единоверцы отмечали: «печально то, что каждый повенчавшийся на православной девице, дав обязательство о воспитании своих детей в православии, в большинстве случаев – по необходимости, не искренно, должен осознавать, что он и его семья не одно и тоже». Таким образом, указанные меры, по сути, вели к разъединению семей единоверцев, что было абсолютно недопустимо для них. Такое несогласие с указами властей привело к саботажу. В августе 1872 г. протоирей 22-го благочиния Каинского округа Николай Митропольский подал рапорт в Томскую духовную консисторию, в котором сообщил, что в селе Устьянцевском и деревнях Казанской волости есть некрещёные младенцы, родившиеся в 1871 г. и ранее.

В следующем месяце Консистория, рассмотрев рапорт протоирея, постановила обратиться с просьбой к г-ну Томскому губернатору о выпуске распоряжения «о понуждении этих крестьян к непременному и немедленному представлению детей своих к приходскому священнику для окрещения, дабы таковые не остались вовсе без крещения, в случае же их упорства – о привлечении виновных к ответственности по законам». Такая просьба была направлена губернатору в октябре 1872 г. (9).

Тем временем в июне 1873 г. заседатель 3-го участка Каинского округа Бурчанинов опросил по данному вопросу жителей села Устьянцево: Т. Беляева, П.М. Кетова, М.П. Непомнящего, И.Ф. Соколова, П.Е. Спирина, В.П. Старкова, Д.Е., К.Г., А.Г. и И.Ф. Чечулиных и передал материалы дела в Каинское окружное полицейское управление. Согласно протоколу показания единоверцев начинались стандартной формулировкой (ФИО, сколько лет, «женат, имею детей, неграмотный, веры единоверческой, на исповеди и у святого причастия бываю, под судом и следствием не был»), а сообщалось в них примерно одно и то же. Все они как один пояснили, что детей своих в другом приходе не крестили, потому что у них в селе имелась своя единоверческая церковь, в которой они и желают их окрестить. В православной же церкви крестить не согласны, и к этому их не обязывали: «при браках их с православными их жёнами от них в том подписок не отбирали, а если бы и стали от них таковые требовать, то они не женились бы на православных». Поскольку все опрашиваемые были неграмотными, за них расписался доверенный односельчанин Макар Кетов (10).

Между тем, никаких разъяснений от Томского губернатора не последовало, поэтому в октябре 1873 г. протоирей Митропольский просит уже Каинское окружное полицейское управление сделать крестьянам внушение Между тем, никаких разъяснений от Томского губернатора не последовало, поэтому в октябре 1873 г. протоирей Митропольский просит уже Каинское окружное полицейское управление сделать крестьянам внушение через участкового заседателя. При этом он ссылается на то, что «епархиальная власть на основании правил, на которых в Русской церкви учреждено единоверие, не может согласиться, чтобы дети единоверцев, родившиеся от смешанных браков, т.е. от отца единоверца и православной матери (или наоборот) были крещены единоверческими священниками».

Дело снова передают на исполнение земским заседателям. В июле 1874 г. земский заседатель 3-го участка Каинского округа Никифоров, ознакомившись с материалами дела, просит Каинское окружное полицейское управление запросить Томскую духовную консисторию о порядке дальнейших действий, так как предписание консистории о крещении детей своим приходским священником на его взгляд противоречило требованиям протоирея крестить их в православной церкви (11).

В сентябре консистория направила в полицейское управление разъяснение, в котором, ссылаясь на правила духовного регламента и гражданские законы, настаивала на крещении детей упомянутых крестьян у православного священника, поскольку дети православных матерей обязаны были состоять в православной церкви.

Над единоверцами нависла угроза разделения их семей, однако они также предпринимали активные действия. Так, поверенный от жителей Устьянцево Макар Кетов, действуя в интересах односельчан, дошёл с этим вопросом до самого Святейшего правительствующего синода, подав прошение, в котором они просили «о возвращении в единоверие их жён и детей, перечисленных по распоряжению Томского епархиального начальства к православным приходам» и «о возвращении их семейств в село Устьянцево для совместного проживания с ними и исполнения единоверческих обрядов». Данные усилия не замедлили принести свои плоды. В ноябре Нижне-Каинское волостное правление направило земскому заседателю 3-го участка донесение, в котором приводило копию недавнего указа Святейшего синода (№2545 от 13.09.1874) с решением по данному поводу, разосланного к тому же 10 октября в адрес епископа Томского и Семипалатинского Платона и Томского губернского правления (12).

В упомянутом указе Синод ссылался на своё определение от 30.05.1855 (утверждено 04.06.1855), по которому крещение детей, рождающихся от смешанных браков единоверцев с православными, необходимо было совершать в той же церкви, к которой принадлежали их отцы. Поэтому Синод полагал возможным «разрешить крестьянам Устьянцево, состоящим в единоверии, воспитывать своих детей в единоверии, если они не крещены по православным обрядам». Консистории же предлагалось разослать копию указа священникам единоверческих церквей. Так жители Устьянцево отстояли своё право крестить детей в своей же единоверческой церкви, а их семьи были воссоединены, при этом жёны их остались в православии.

Однако это ещё не конец истории... В мае 1875 г. священник единоверческих церквей 31 благочиния Барнаульского округа П.Доброхотов подал рапорт епископу Платону, в котором просил разослать копию вышеупомянутого указа Синода также и священникам православных церквей «в разрешение недоумений, могущих произойти». В октябре 1875 г. Томская консистория рассмотрела данный рапорт, но просьбу священника проигнорировала, постановив в ноябре, что разрешение Святейшего синода относится только к крестьянам села Устьянцево. При этом, если дети единоверцев села Устьянцева, рождённые от смешанных браков, окажутся приписанными к каким-либо православным приходам – их подлежало отчислить в ведение Устьянцевской единоверческой церкви (13).

Тем временем, о вышеупомянутом указе Синода прослышали единоверцы и других уездов. В ноябре тот же Доброхотов после обращения к нему крестьян Чулымской волости подал в Томскую консисторию ещё один рапорт, в котором просил разъяснить, имеет ли он право на основании данного указа крестить в единоверческой церкви крестьян от смешанных браков и вписывать их в число своих прихожан. В феврале 1876 г. этот рапорт также был рассмотрен консисторией. Видимо опасаясь появления большого количества подобных прошений и возможному оттоку прихожан православных храмов к единоверческим, консистория, по сути, ограничила действие указа Синода только прихожанами села Устьянцево. Для этого в марте 1876 г. очередное решение консистории, предназначенное для рассылки в благочиния, было отпечатано в Томской типографии и озаглавлено: «Указ его императорского величества Самодержца российского из Томской духовной консистории благочинному». В данном решении, в частности, были такие слова: «Вышеозначенное разрешение Св. Синода относится только к единоверцам крестьянам села Устьянцево, ходатайствовавшим пред Св. Синодом, и простирать таковое на всех единоверцев нет законного основания» (14).

Так своим упорством и стойкостью в вере единоверцы Устьянцево получили для себя исключительное разрешение от самого Святейшего синода, навеки оставив след в российском законодательстве. Сами они впоследствии свою устойчивость в единоверии ставили себе даже в заслугу, указывая, что их «храм процветает противу не только других единоверческих, но и православных церквей». Справедливости ради, нужно отметить, что единоверцы других приходов Томской епархии тоже продолжали прилагать усилия в отстаивании своих прав. В результате чего определением Синода от 1881 г. в правила единоверия были внесены дополнения, по которым выбор между православной и единоверческой церковью при крещении детей, рождённых от смешанных браков, был оставлен за родителями (15).

Приложение 1. Статистика бракосочетаний в приходе Успенской церкви села Устьянцево.

Ссылки:

1. Государственный архив Томской области (ГАТО). Ф. 173. Оп. 1. Д. 83. Л. 801об–803
2. О двух единоверческих приходах Томской епархии // Томские епарх. вед. 1889. №15, отд. неоф. С. 6–7.
3. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 455. Л. 40, 41.
4. Обозрение церквей приходов его преосвященством, преосвященнейшим Макарием, епископом Томским и Барнаульским, в июле и августе 1897 г. // Томские епарх. вед. 1898. №2, разд. неоф. С. 17.
5. Государственный архив Тюменской области в Тобольске (ГАТО в Тобольске). Ф. И156. Оп. 11. Д. 235.
6. ГАТО. Ф. 3. Оп. 4. Д. 40.
7. Беликов Д.Н. Томский раскол: Исторический очерк от 1834 по 1880-ые годы. Томск, 1901. С. 209210.
8. ГАТО. Ф. 170. Оп. 1. Д. 2292. Л. 61об–63.
9. ГАТО. Ф. 170. Оп. 2. Д. 631. Л. 1.
10. Там же. Л. 9–11.
11.  Там же. Л. 13–14, 16–17.
12. Там же. Л. 23–24.
13. Там же. Л. 29–31об.
14. Там же. Л. 32–34.
15. Беликов Д.Н. Указ. соч. С. 212, 214.
16. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 132-а.
17. ГАТО. Ф. 170. Оп. 10. Д. 22.
18. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 221.
19. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. Д-156. Оп. 1. Д. 57.
20. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 921.

Список литературы:
1. Государственный архив Томской области (ГАТО). Ф. 173. Оп. 1. Д. 83.
2. О двух единоверческих приходах Томской епархии // Томские епарх. вед. 1889. №15, отд. неоф. С. 4–8.
3. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 455.
4. Обозрение церквей преосвященнейшим приходов Макарием, его епископом преосвященством, Томским и Барнаульским, в июле и августе 1897 г. // Томские епарх. вед. 1898. №2, разд. неоф. С. 12–24.
5. Государственный архив Тюменской области в Тобольске (ГАТО в Тобольске). Ф. И156. Оп. 11. Д. 235.
6. ГАТО. Ф. 3. Оп. 4. Д. 40.
7. Беликов Д.Н. Томский раскол: Исторический очерк от 1834 по 1880ые годы. Томск, 1901. 248 с.
8. ГАТО. Ф. 170. Оп. 1. Д. 2292.
9. ГАТО. Ф. 170. Оп. 2. Д. 631.
10. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 132-а.
11. ГАТО. Ф. 170. Оп. 10. Д. 22.
12. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 221.
13. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. Д-156. Оп. 1. Д. 57.
14. ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 921.

Автор: Евсюков Дмитрий Евгеньевич

Опубликовано: Научно-исторический журнал архивных учреждений Сибирского федерального округа "Сибирский архив" (№13) 2022 НОЯБРЬ

Ссылка на первоисточник: https://archivesiberia-journal.nso.ru/news/366